Она

Была вначале боль виною:
Скрутила, смяла, а потом
Накрыла чёрной пеленою,
Бандиткою вломилась в дом.
И слёзы в доме расселились,
Не видно берегов реки,
И пропасть встречею грозилась,
И нет спасительной руки.
Та боль рукой моей водила,
Когда с собою привела
Бессонницу, ещё чернила
И горьких рифм набор дала.
И вдруг ОНА (я не просила)
Пришла, а я и не звала,
Старинный плащ ОНА носила,
Её со мною боль свела.
Была ОНА такой несмелой,
Не от Диора сшит наряд,
И спотыкалась то и дело,
И робко прятала свой взгляд.
Не на показ, не ради славы
ЕЁ за руку я взяла,
Запела с НЕЙ не для забавы,
Но стала ночь, как день, светла,
Моя отрада и спасенье,
Моё убежище от бед,
И перед НЕЮ преклоненье,
И бескорыстия обет.
Пусть голос мой совсем неслышен,
И рифмы скачут невпопад,
А мне не надо прыгать выше
И вожделенных ждать наград.
А мне известности не надо,
За модой тоже не гонюсь,
Боль затихает – мне отрада,
Уже не плачу, а смеюсь.
Пусть местный мэтр меня охает,
Так я в поэты и не рвусь.
Простые рифмы? Слог хромает?
Я с вами тоже посмеюсь!
Да есть, конечно же, прорехи
У давней песенки простой,
Написанная для потехи,
Она посланец первый мой.
От друга было бы отрадно
Услышать пару тёплых слов.
Но если вышло всё нескладно,
Он мог и не услышать зов.
Не стану врать, не лицемерю,
Хоть и приятна похвала,
Теперь другою меркой мерю
Слова, поступки и дела,
Другие ценности приемлю,
Другому богу я молюсь,
Люблю людей, и небо, землю,
В поэты-гении не пнусь.
Не на показ, не для печати
ЕЁ за руку я взяла,
Ухмылки стихотворной знати?
Мне безразлична их хула.
А может и не безразлична,
Но я привыкла прятать боль,
И лесть считаю неприличной,
Такой вот, друг мой, карамболь.