Она любила
Она хотела
к нему на шею
И мечтала рыдать у него на груди.
Но не умела
воздушных змеев
запускать: всё боялась – а вдруг улетит?
Она болела случайной вестью,
гулявшей по струнам вен.
Да просто взглядом, да просто жестом
Она болела. И он болел.
Она смотрела
В канавку следа
Ту, что после него ей мороз сохранил.
И тихо пела,
Что будет лето,
Что следы ледяные рассыпятся в пыль.
Она хотела губной помадой
закрасить небесный мел.
Ветров солёных, ночной прохлады
Она хотела. И он хотел.
И ворошила
Волос солому,
Целовала его каждой ночью во сне.
Она решила
Уйти из дому
И снежинкой лежит у него на окне.
Она любила полям тетрадным
оставить глоток чернил
и видеть сны, — будь они неладны! –
она любила. И он…
Январь 2000
к нему на шею
И мечтала рыдать у него на груди.
Но не умела
воздушных змеев
запускать: всё боялась – а вдруг улетит?
Она болела случайной вестью,
гулявшей по струнам вен.
Да просто взглядом, да просто жестом
Она болела. И он болел.
Она смотрела
В канавку следа
Ту, что после него ей мороз сохранил.
И тихо пела,
Что будет лето,
Что следы ледяные рассыпятся в пыль.
Она хотела губной помадой
закрасить небесный мел.
Ветров солёных, ночной прохлады
Она хотела. И он хотел.
И ворошила
Волос солому,
Целовала его каждой ночью во сне.
Она решила
Уйти из дому
И снежинкой лежит у него на окне.
Она любила полям тетрадным
оставить глоток чернил
и видеть сны, — будь они неладны! –
она любила. И он…
Январь 2000


