История одного вечера..
Этот рассказ был написан мной благодаря Ролевым играм. Моему любимому хобби.
«Несносные птицы», — проворчал старый Ганс Багорщик. Чайки вились над его головой и, громко крича, ныряли за рыбой. Вечером, когда рыбацкие лодки заходили в порт, рыбы хватало всем…
— Питер, поторапливайся, — прикрикнул Ганс на помощника, который, кряхтя, затаскивал корзины с провизией на борт. — Монахи выдерут нас обоих, если на завтрак не пожрут яиц!
— Эй, моряк, — прервал тираду Ганса мелодичный и звонкий девичий голос, — ты верно в ночь уходишь в Ньюверк?
— Да уж верно, прямо сей же час и отчаливаем, а то ветер свежеет что-то, — проворчал в ответ Ганс Багорщик, оборачиваясь и пытаясь рассмотреть гостью получше.
Перед Гансом стояла худощавая невысокая юная девушка, зябко кутавшаяся в старый шерстяной плащ. На голову был наброшен капюшон, который, впрочем, был не в состоянии скрыть ее девичьей красы. Простая, незамысловатая прическа странно контрастировала с серебряным с чернью шейным обручем с кулоном и диковинной, белого серебра тиарой на голове.
— Да, ты куда, девонька, собралась то? – скабрезно улыбнувшись, спросил ее Ганс, — на Ньюверке-то только рыбаки, да монахи живут. А ты барышня нежная, да знатная…
— Я заплачу, — твердо заявила девушка и, выпростав из-под плаща белую тонкую руку, протянула Гансу серебряную монету, — этого достаточно?
«Знатная барышня», — подумал Ганс, — в его воображении уже разыгрывались греховные бурные сцены, но усилием воли он отогнал вставшие перед ним картины и припомнил, что давеча видел ког сиятельного Капитана Северного Моря, стоявший в гавани Ньюверка, и уже вслух добавил: — Вы, небось, в монастырь едете?
— Так мы договорились? – нетерпеливо спросила барышня, непроизвольно притопнув башмаком, — на острове дам еще одну монету!
— Проходите, госпожа, осторожно со сходнями, — растянувшись в радушной улыбке, воскликнул Ганс, — В каюте посидите, а то ветер свежий больно?
Девушка, надвинув капюшон поглубже и спрятав руки под плащом, грациозно прошла по сходням и проследовала в каюту.
«Повезло-то как, а? Две серебряных, да за здорово живешь»! — радовался, смешно подпрыгивая, Ганс, а Питер хмурился, его бывалый взгляд приметил характерную складку плаща, которую мог оставить хотя бы мейзингерский меч. Движения этой странной девушки были уверенными, а шаги широкими. Нет, не все так просто было с их пассажиркой…
Покончив с загрузкой провизии, Ганс и Питер поймали свежий ветер и повели суденышко из гавани прочь в море, к Ньюверку. Путь был неблизким, а прижимистый настоятель Доминиатов все никак не хотел выделить еще парочку моряков на борт. Работы на четыре руки было невпроворот. Так что до самого острова они так и не заметили, как из глубины каюты, из-под капюшона плаща их странной гостьи отсвечивал странный бледный, призрачный свет…
«Несносные птицы», — проворчал старый Ганс Багорщик. Чайки вились над его головой и, громко крича, ныряли за рыбой. Вечером, когда рыбацкие лодки заходили в порт, рыбы хватало всем…
— Питер, поторапливайся, — прикрикнул Ганс на помощника, который, кряхтя, затаскивал корзины с провизией на борт. — Монахи выдерут нас обоих, если на завтрак не пожрут яиц!
— Эй, моряк, — прервал тираду Ганса мелодичный и звонкий девичий голос, — ты верно в ночь уходишь в Ньюверк?
— Да уж верно, прямо сей же час и отчаливаем, а то ветер свежеет что-то, — проворчал в ответ Ганс Багорщик, оборачиваясь и пытаясь рассмотреть гостью получше.
Перед Гансом стояла худощавая невысокая юная девушка, зябко кутавшаяся в старый шерстяной плащ. На голову был наброшен капюшон, который, впрочем, был не в состоянии скрыть ее девичьей красы. Простая, незамысловатая прическа странно контрастировала с серебряным с чернью шейным обручем с кулоном и диковинной, белого серебра тиарой на голове.
— Да, ты куда, девонька, собралась то? – скабрезно улыбнувшись, спросил ее Ганс, — на Ньюверке-то только рыбаки, да монахи живут. А ты барышня нежная, да знатная…
— Я заплачу, — твердо заявила девушка и, выпростав из-под плаща белую тонкую руку, протянула Гансу серебряную монету, — этого достаточно?
«Знатная барышня», — подумал Ганс, — в его воображении уже разыгрывались греховные бурные сцены, но усилием воли он отогнал вставшие перед ним картины и припомнил, что давеча видел ког сиятельного Капитана Северного Моря, стоявший в гавани Ньюверка, и уже вслух добавил: — Вы, небось, в монастырь едете?
— Так мы договорились? – нетерпеливо спросила барышня, непроизвольно притопнув башмаком, — на острове дам еще одну монету!
— Проходите, госпожа, осторожно со сходнями, — растянувшись в радушной улыбке, воскликнул Ганс, — В каюте посидите, а то ветер свежий больно?
Девушка, надвинув капюшон поглубже и спрятав руки под плащом, грациозно прошла по сходням и проследовала в каюту.
«Повезло-то как, а? Две серебряных, да за здорово живешь»! — радовался, смешно подпрыгивая, Ганс, а Питер хмурился, его бывалый взгляд приметил характерную складку плаща, которую мог оставить хотя бы мейзингерский меч. Движения этой странной девушки были уверенными, а шаги широкими. Нет, не все так просто было с их пассажиркой…
Покончив с загрузкой провизии, Ганс и Питер поймали свежий ветер и повели суденышко из гавани прочь в море, к Ньюверку. Путь был неблизким, а прижимистый настоятель Доминиатов все никак не хотел выделить еще парочку моряков на борт. Работы на четыре руки было невпроворот. Так что до самого острова они так и не заметили, как из глубины каюты, из-под капюшона плаща их странной гостьи отсвечивал странный бледный, призрачный свет…
